Несколько эпизодов картины «Дон Кихот» режиссёра Реваза Чхеидзе снимались рядом с грузинским городом Ахалцихе, недалеко от границы с Турцией. Здесь была построена таверна и всё подходило, правда, кое-где посыпали красным песком, чтобы ландшафт был, как в Испании.
С раннего утра вся съёмочная группа направилась на объект «таверна». Всё готово, но не могут найти актёра, популярного в СССР Леонида Куравлёва. С помощью местной разведки нашли. Он со вчерашнего дня в гостях у начальника городского гарнизона. Наконец, всё готово к съёмке эпизода «заварушки» с дон Кихотом. В тесном дворе таверны суетятся с десяток свиней и столько баранов – на них для смягчения удара должен был свалиться с крыши пристройки воинственный дон Кихот. Здесь и куры для пущего эффекта.
На балконе таверны появляются цирюльник (Леонид Куравлёв) и пастор (Рамаз Чхиквадзе). Здесь же декоративно висят для просушки тыквы. Под балконом идёт бой. Наши герои в безмятежной беседе незаметно, но прицельно «роняют» тыквы на головы дерущихся. Всё это они исполняют с невозмутимостью шахматистов. Я даже отвлёкся от происходящей баталии, глядя на эту пару.
После команды режиссёра «Снято» Рамаз Чхиквадзе и Леонид Куравлёв подводили собственные итоги.
— 4:3 в мою пользу, — радостно сообщил Рамаз.
Леонид возражал:
— 4:4, тот, с палкой, увернулся в последнюю секунду, а то бы точно по макушке.
Оба рассмеялись. А тут и военный патруль от коменданта приехал за Куравлёвым:
— Приказано доставить.
— Нет, надо отыграться. 4:3, слышал? — выпалил Леонид начальнику патруля.
Но тут Рамаз смилостивился:
— Ладно, ничья.
Месяц: Август 2024
МАНИНА МЕСТЬ
В семидесятых мне посчастливилось работать в старом летнем Днепропетровском цирке с программой известной дрессировщицы Терезы Дуровой. Да, именно работать, в цирке принято говорить не выступать, а работать.
Среди разных животных аттракциона была и одинокая старая дама, шимпанзе Маня. Тереза Дурова и её ассистенты с нежностью относились к Мане, зная её обидчивый характер. У Мани была своя комната с окном во двор, у которого вечно проходил турнир оркестрантов по нардам. Среди болельщиков был вечно подвыпивший тромбонист. Он постоянно дразнил Маню, обзывая разными непристойностями. Маня отворачивалась спиной и закрывала уши. А когда терпение иссякало, она создавала неимоверный грохот, тряся клетку. На шум прибегали ассистенты и дрессировщица. А виновник трусливо умолкал. Однажды, во время антракта, музыканты расположились у открытого окна Мани и продолжали незаконченный турнир. И этот тромбонист среди болельщиков. Он снова начал оскорблять старушку. Маня терпела, терпела, а потом неторопливо опустила руку к своей попе, щедро испражнилась в просторную ладонь и мгновенно, броском бейсболиста запустила это «добро» в тромбониста. Конечно, досталось и тем, кто заслонял окно со свежим воздухом в эти жаркие летние дни.
После этого окно комнаты Мани никто не заслонял.
ИЗ ЛЮБВИ К ЦИРКУ?
С юности любил заниматься ремонтом автомобиля. Когда перебираю мотор или что-то ремонтирую, отдыхаю. После репетиции, или когда в цирке выходной, я под машиной.
Заехал к другу. Лет сто не виделись. А он — будто специально ждал. Обрадовался. Говорит:
— Вот с тобой, Саныч, я, наконец, открою отцовский гараж.
Открыли, а там запылённый «Запорожец». Конёк-Горбунок. Серго радостно оценил:
— Как новый. Отец говорил, только прокладку заменить, зажигание отрегулировать и тормоза прокачать. Давай, Саныч. А машину я сам помою.
Я не готов был к ремонту, но что для друга не сделаешь? Переоделся в какие-то большущие размером брюки, майку с масляными пятнами откопал в багажнике и приступил к работе. К вечеру «скакун» был готов гарцевать, вымытый, но помятый судьбой.
Решили сделать пробный выезд тут же, в нашем квартале. Я сел за руль, Серго — рядом, и поскакали. Мотор ревел, но скакал резво. Я пристроился сзади дорогущей иномарки, чтобы проверить, отстану или нет. А он вдруг на перекрёстке тормознул так, что я влетел в него. От страха предстоящей разборки зажмурил глаза. А там помчались цифры. В голове включилась счётная машинка, просчитывая мои сбережения с учётом предстоящих расходов этой иномарки… Наконец, мы выползли из горбатого в ожидании кары. Владелец иномарки молча разглядывал ущерб. У нашего «скакуна», горбатого «Запорожца», капот в дыбы, а у пострадавшего — лёгкая вмятина.
Осмотрев и меня, в этих просторных штанах и заляпанной майке, спросил:
— Откуда такой?
Я промямлил:
— Из цирка.
Он жалостливо посмотрел, вытащил из бумажника 50 долларов и протянул мне. Сообразив, что к чему, я виновато произнёс:
— Это тормозной бачок.
Он добавил ещё 50 долларов. И со словами «Не унывай» помчался дальше. А мы, обалдевшие, смотрели то ему вслед, то на помятый капот нашего «скакуна».
Оттолкали горбатого обратно в гараж. Подальше от греха. Серго перекрестился и гордо промолвил:
— А мужик, видать, цирк любит…