Подруга звонит подруге. -Я с Танькой разговаривала по вапсапу. я ей всё высказала. Пусть правду знает. Два часа с ней говорила,правла она минут пять слушала,а потом бросила трубку Но я всё высказала.

Прогноз погоды в последнюю неделю ноября обещает снег, метель, на дорогах гололёд. Нет нет, не здесь, в Грузии. А у нас на балконе +27. Раньше, когда где теплынь, мы с умилением обозначали- *Ташкент*, а теперь мы в Анталии. Так вот, сидим на балконе, чай пьём, вспоминаем мой Тбилиси. Прошли по всему городу, поднялись на Мтацминда *Гора Святого Давида*. Остановились у могилы Грибоедова. Прочитали трогательные слова его жены, о её любви. Умолкли. Тут я произнёс моё *Завещание*, похоронить меня обязательно в Грузии. На могилу в пантеоне захоронений великих людей, я не претендую, а вообще, не мешало бы. Или в любом месте, только обязательно в Грузии.
И тут жена стала выяснять, а чем мне тут не нравится? Ой. Господи, пошли споры и предложения, вопросы- Где лучше быть захороненным? В этой дискуссии я уже стал мысленно подбирать костюм, сорочку в чём будут меня хоронить. И вспомнил. Как-то, на съёмках одного фильма, где я являлся постановщиком трюков, на съёмке эпизода *во дворе героя проходят похороны*. Надо снимать, а *покойника* нет. Из массовки все суеверны, боятся по нарошку в гроб лечь. Старушка за моей спиной пробурчала, кто раньше времени в гроб ляжет, тот очень долго туда не попадёт. Тогда я и лёг в тот гроб. Очень весёлый эпизод получился. Дело в том, что в той деревне при похоронах, если покойник при жизни любил лежать на боку, подперев ладошкой голову, то и хоронили его в той позе. А если любил плясать, то и плясали покойничка с гробом. Словом, съёмки прошли весело. И я остановил дискуссию на балконе, рассказав про те съёмки и слова бабульки. Значить ещё не посадили то дерево, из которого мне смастерят гроб. Все притихли. Через минуту тишины я услышал шёпот моего друга. — Саныч, будь спокоен, если помрёшь, я тебя в Грузию отвезу. Отзывчивый друг.

Не знаю даже с чего начать? С каждым годом, отдаляясь от этих событий не растворяется в памяти всё то, что не хочется вспоминать о той эпохе, когда все гурьбой шли к обещанному горизонту с коммунизмом. Даже бытовала в народе шутка, *Анекдот в одном слове — Коммунизм*. Будет несправедливо с моей стороны порочить всё. Были и благие возможности — Бесплатные ВУЗы, Больницы, дешевые коммунальные услуги и много чего полезного другого. Но вдруг всё сломалось. Всё изменилось. В 90-х прошлого века. И на Западе зазвучали победные фанфары- СССР помер.
Развалился миф бессмертия коммунизма. Комсомольцы и коммунисты мгновенно изменились. Они стали бизнесменами, фабрикантами. За кем гнались МВД, превратились в успешных деловых людей. Милиция стала порой, активным соучастником происходящих бесчинств. У тех беспредельщиков уже на руках кровь.
Меня удивляло бесцеремонное ограбление на улицах, среди белого дня автоматная очередь, уносящая жизнь другого без причины. Словом, извержение хаоса, уносящее водовороте на дно тех, кто сломан внезапностью развала СССР. Я давно собирался рассказать об этой *эпохе*, а сегодня наткнулся на свои записи, заметки об этом, в разных *пещерах*архива моей памяти и в памяти моего компьютера. Перебирая мои старые записи, попробую неторопливо начать свой рассказ. Не удивляйтесь, если встретите, что-то ранее читанное. Я в разное время публиковал отдельные эпизоды, как эскизы для этой публикации.

…Нам ХХ съезд открыл дорогу … Принужденно горланили мы, воспитанники интерната, который был спешно организован, по велению ЦК КПСС. В длиннющем деревянном строении деревенской школы городка Коджори расположились классы интерната. Здесь, в курортной горной местности, куда горожане приезжают в летнюю жару к лесной прохладе, летом воздух прекрасный, а зимой… Мы, мальчики и девочки жили в разных летних строениях. Деревянные дощатые стены не рассчитаны на зимнее пребывание живой души. Зимой приходилось спать не раздеваясь. Мальчики, кто сообразительнее записывались в добровольцы детской команде пожарной охраны, благо, там не было штата пожарных, а был один водитель. Зимой здесь теплынь и вкусно кормили. В этой курортной деревушке было 10 детских домов. Детдомовские нас воспринимали чужаками на своей территории и были жестоки по отношению к нам, ребятам интерната. Ежедневные драки закаляли нас, пока мы поняли, что и они и мы чем-то схожи. И конфликты прекратились. Разница между детдомовскими и нами была в том, что у тех не было родителей, или по каким то другим причинам ребята были лишены семьи, а мы, интернатские, кто по причине сложной семейной экономике, кто по причине семейной неустроенности, а кто по той причине, что для нормальной школы уж не *соответствующее поведение*, примерно как я. Словом мы, интернатские, обкусанные клопами и вшами, шмыгая от холода сопливым носом, утром и вечером вышагивали по лужам спортивной площадки школьного двора и усердно горланили … Нам ХХ съезд открыл дорогу … Это было в моей юности. А теперь…
Кроме нас, к границе торопились множество автомобилей разных марок и видов. Начиная от КАМАЗа до горбатого *Запорожца*. Большинство, груженные советским ширпотребом. Все спешили в приграничные турецкие города на *русский базар*. Наш автобус ПАЗ подпрыгивая на ямках трассы республиканского значения, *скакал* к турецкой границе. Водитель Завен, мой сосед по дому, знал, что *торопись не торопись*, а в длиннющей очереди ждать придётся Бог знает сколько. Девяностые годы, развалился Советский Союз. *Анархия*, каждый ищет возможность, как-то заработать, чтобы прокормить семью, выжить, в непривычный, после спокойной жизни *беспечной* системы социализма. В развалившемся государстве безработица. Кто в рэкет, кто подрабатывает как умеет, кто на своей машине стал таксистом, а кто на *русские базары*везёт что можно продать. Неделю назад встретился с Завеном в обшарпанном лифте нашего подъезда. Мне на третий, а ему на шестой этаж. Там и узнал, что он на автобусе музея, гоняя в Турцию на русский *базар*и обратно. Я и напросился ехать с ним. Мне надо было договориться с новым знакомым из Артвина, о предстоящих гастролях моего театра. А меня с ним познакомил мой друг, ведущий специалист института виноделия Грузии. Признаться, я был не прав по отношении к нему в одной сложной ситуации, и он остался в обиде. Тогда, действительно была очень непростая ситуация. Надеюсь, он поймёт и со временем простит. И так, я в автобусе музея, а за рулём Завен. На заднем сидении со своей поклажей дремали две немолодые женщины, направляющиеся на русский базар приграничных городов Турции. Они не в первый раз туда. Справа три молодые девицы шушукались и громко смеялись, вспоминая своего знакомого Зафер бея. По ним, было ясно с каким товаром они в Турцию. Грузинский азербайджанец едет на работу. Он с хорошим грузинским, рассказывал анекдот Завену. Два паренька узнав, что тот едет на работу в Ризе, всё расспрашивали его о работе. Завен крутил баранку, лавируя между ямками. Он, то и дело возмущался амортизатором, который стал постукивать на ямках. Я сидел за его спиной и поддерживал его возмущения. Мне нравился Завик своей неугомонностью. Вот и сейчас, проехали четыреста километров, по разбитой трассе, а он бодро возмущается своим постукивающим амортизатором. И нарочито *переживал, почему с того *Мерседеса* не поставил амортизатор вместо этого постукивающего. Сзади мужчина спросил… — Ва, а что, с мерседеса амортизатор сюда на ПАЗик подходит?.. -Э!.. воскликнул Завен и продолжил, смеясь разыгрывать пассажира… – На наши советские авто подходят все зарубежные запчасти. Вот почему наши машины плохо работают и быстро портятся? Запчасти советские ставят, а надо зарубежные. — И громко рассмеялся. — Ты что поверил? Э-эх, наши автобусы антика для Европы. Коммунисты в космос полетели, а нормальный автобус забыли сделать… — Сан Саныч, а ты коммунист? — спросил меня Завик. Я не был партийным. Правда, в пионеры принимали четыре раза и три раза снимали галстук. А в комсомол, когда в армию уходил, военкомат нашего района приказал бежать в райком комсомола… -Скажешь в райкоме военкомат прислал, и чтобы в комсомол зачислили… Я побежал, а там совещание. Не стал дожидаться конца, зашел и выпалил… -Завтра в армию. Военкомат прислал чтобы вы меня в комсомол приняли… Минут десять в коридоре подождал, выдали комсомольский билет и прибежал в военкомат. А вот в партию, посмешнее было. Инструктор отдела культуры Городского комитета ком. партии пристыдил меня… -Вы главный режиссёр республиканского цирка и не коммунист? Немедленно вступайте, я поддержу… Блин, куда деваться? В моей семье даже тёща беспартийная. По уставу КПСС, *новобранцу* необходимо две рекомендации коммунистов со стажем, с которыми совместно работали не менее одного года. А у нас, в оркестре тбилисского цирка были и ветераны войны, и коммунисты со стажем. Ветеран войны и коммунист со стажем, без лишних вопросов готов дать мне эту рекомендацию, а другой стал меня экзаменовать… -А вы знаете устав КПСС? Кто может дать рекомендацию будущему коммунисту? Я немедля пересказал… -По уставу КПСС, *новобранцу* необходимо две рекомендации коммунистов со стажем, с которыми совместно работали не менее одного года… — Верно…. Перебил он меня. — Видите, по уставу КПСС, *новобранцу* необходимо две рекомендации коммунистов со стажем, с которыми совместно работали не менее одного года. А мы на летний период выезжаем с тбилисского цирка и работаем в шапито, а зимой возвращаемся. … — Да, но вы работники тбилисского цирка и ваши трудовые книжки у нас и зарплату получаете у нас в тбилисском цирке, и вы меня знаете и по работе более пятнадцати лет …- Пояснял я. А он настаивал на своём. Я был обескуражен его ответом. А в сердцах обрадовался — *Не состоялось! * Это была его месть, за то, что я не посещал первобытную политинформацию, которую он проводил каждый понедельник, читал всему коллективу и артистам, прибывшим на гастроли, вырезки из газет, за прошедшую неделю. Маразм. Почти все с высшим образованием, у каждого имеется телевизор, радиоприёмники и конечно сами в курсе политических событий. А этот? С партбилетом были и приспособленцы. Мой сын, порой обижался на меня… —Что ты как коммунист? Так нельзя, этак нельзя. Делай по закону… Да, я всю жизнь был беспартийным. Художественная литература и советские фильмы внушили ему, что коммунист, это честный безупречный гражданин своего отечества, как Николай Островский. В армии был у нас сержант, кандидат в КПСС, как напьется, голышом бегает по трассе, где оживленное движение туристов И всё сходило с рук. Позорище. Потому я и не лез в партию как все. А я, без зазрения совести как беспартийный, бегал в самоволку. Правда меня часто на гауптвахту сажали. У меня в тбилисском эстрадном цирковом училище появился студент, немного жонглировал. Через полгода, с первого курса, забрали в армию. Вернулся он членом КПСС. Не знаю кто ходатайствовал, но его посадили на третий курс. Вообще, я всех студентов циркового училища брал на работу в тбилисский цирк, осветителями, униформистами, чтобы приобщались ближе к цирковому искусству. А этого коммуниста, тем более после армии, я рекомендовал старшим униформистом. Здесь, нужна строгая дисциплина и чувство ответственности. Все эти качества обретаются в армии. Воскресение. Идёт второй сеанс дневного, циркового представления. Я случайно выглянул в окно своего кабинета и вижу, по лестнице в цирк, неторопливо, важной походкой поднимается из города наш коммунист старший униформист. А он должен быть здесь с утра раньше всех и позже всех уйти. Я бегом спустился к проходной. Входит он, я к нему с претензиями. Он, нагло глядя мне в глаза, мне, своему педагогу по училищу и руководителю по работе… -Вы не коммунист и не поймёте. Я был в райкоме на собрании…. Я чуть не поперхнулся от его наглости. -Какой райком? Какое собрание в воскресенье? — возмутился я… — Вот, видите, не поймете… С ухмылкой заявил он. Разумеется, я сменил его другим работником и имел неприятный разговор с парторгом цирка, почему я так обошелся с коммунистом? Прошли годы. Развалился СССР. Бывшие члены КПСС, побросали свои партбилеты. Встречаю, нашего *-коммуниста* Он подошёл ко мне и радостно заявил -А я уже не коммунист, свой партбилет в печку закинул…. — А ты и не был коммунистом, а был партийной проституткой, приспособленцем… сказал я и ушел подальше от этой мрази. Теперь и мой сын знает кто есть кто?
-Саныч, слышишь. Голос Завена меня вернул в автобус… -Прислушайся, бабульки рассказывают про нашего соседа… И действительно, эту ужасную историю, было противно и обидно слышать. Пожилая женщина, как бы упрекая молодого паренька продолжал… — Вы молодые, приводите в дом жен, вчера познакомился, а сегодня в загс. А кто она, что она, хорошо не знаешь. А потом? Вот так и эта, стерва. Я её в подъезде видела. Моя племянница там по соседству живёт. А та симпатичная и муж стройный. Вообще была хорошая пара. Он геолог. Дорогу до Турции проектировал. Пока он делом занимался, его лахудра с подружкой *мать одиночка*, главное обе с маленькими детьми, нашли себе любовников в их райотделе милиции. А чтобы муж не мешал гулять, они всякие гадости придумали. Будто дома эротические журналы он прячет. Стерва, ведь он твой муж, отец твоего ребенка!? Будто к детям приставал. Это их любовники, милиционеры научили. И посадили его. В камере, когда узнал от адвоката, что собственная жена упрятала его, в ту же ночь он и повесился. Вот так-то. Приводите в дом всяких змей бесстыжих… Завершила свой гневный рассказ и уже не слышно продолжала по грузинский причитать проклятия на голову *стервы *и *лахудры*. Тот геолог был моим приятелем, и я не думаю, что он такое мог сотворить. Явно оговорили его. Вообще, оговоры и сплетни были неотъемлемой частью прошлых лет коммунальных квартир, порой, гнездышке советского стукачества. По сей день все расстрелы невинных граждан приписывали Сталину, Берия. Да, НКВД расстреливали, *врагов народа*. А кто этих *врагов* так называл в анонимках? Их соседи, знакомые, сослуживцы, и однопартийцы, в свою угоду. Помню одну статью. В деревне жил Колька с Машкой, а соседу Петьке, младшему лейтенанту НКВД, Машка отказала. Петька *доложил* своему начальнику, что Колька *враг народа*. Арестовали Кольку и расстреляли. Теперь Машка у Петьки. Так и эти ухажеры, тех лахудр, повторили *забытые подвиги НКВД*. Развалился СССР, неизвестные перспективы, а пока безработица. Безденежье. … -Приехали. … Сообщил Завен, пристраиваясь к колонне автомобилей, ожидающих своей очереди въезда на пограничный контроль.
Я трусцой перепрыгивая через лужи, *поскакал* к пропускному пункту, надеясь подтолкнуть наш проезд, чем раньше, тем лучше. Меня тут должны знать. Батуми до развала СССР был тупиком, т. е. из Батуми Дорога только назад. Впереди в 5 км, граница с Турцией. На границе таможенники батумцы, все друг друга знают. А я, будучи главным режиссером тбилисского цирка, курировал и батумский цирк. Мне повезло. Встретил двоюродного брата нашего администратора батумского цирка. С его помощью наш автобус в течение часа уже стоял на турецкой стороне. Мы ждали наших пассажиров с мешками. Они проходили. таможенный *шмон*. Моросящий дождь, людской муравейник снующих туда и обратно, очереди на паспортном контроле, голоса что-то объясняющие турецким полицейским. Водители грузовых автомобилей, ковыряющихся с бумажками, разными накладными и квитанциями, создавали *деловой хаос*. В автобусе уже сидели те парни, наши попутчики. Мы с Завиком нашли небольшую локанту /столовую/, поужинали. Я не понял, что мы ели. Потом Завен, как специалист по турецкой кухне пояснил, мерджимек чорба /суп/ из чечевицы и донер. Суп понравился и донер не плохой. Влезли в автобус, немного промокли от дождя. – Э. Эх, видел, как народ на базар торопится? Голодный народ, работы нет, что будет потом? -переживал Завен.-Саныч, что будет в Тбилиси *Тбилисоба* будут отмечать, как раньше? Соседи говорили ты был там режиссёром на первом *Тбилисоба*. Какой супер был…. —Завен, первый *Тбилисоба* постановщиком был Арчил Чхартишвили, а я и Сандро Мревлишвили были в его группе режиссерами. Сандро Мревлишвили, художественный руководитель театра *Метехи*. Думаю, что *Тбилисоба* уже утвердился, как республиканский праздник. Но мне твой вопрос понравился. Впервые слышу от рядового гражданина беспокойство о празднике *Тбилисоба*….
-Ва, я что не Тбилисский? — Засмеялся Завен.
Я вспомнил тот первый праздник *Тбилисоба*. Директор цирка срочно *погнал* меня в Горком Партии. Я возразил -Что я там потерял? Я беспартийный. Но *бежать* пришлось. В зале Конференции уже сидели руководители совхозов, заводов, секретари райкомов партии. А меня и Сандро Мревлишвили усадили отдельно. Секретарь Горкома Тихо произнёс-Сам Шеварднадзе будет спрашивать об исполнении.-Наконец Арчил Чхартишвили рассказал присутствующим, общую картину празднества, которое решили провести на опустевшем районе Рике. Я с удовольствием и ответственно отнесся к этой постановке носился то на своём *Москвиче*, то на мотоцикле по республике, отбирая эффектные работы самодеятельных умельцев, оговаривал с руководством совхозов, заводов и разных предприятий города, что они привезут на своеобразный фестиваль трудовых достижений Республики. Всё получилось, прекрасно, и даже лучше. По всей территории Рике, звучала музыка, сельчане угощали горожан и гостей Тбилиси всякими яствами, и притом, бесплатно. Настоящий праздник. А на площадке у театра Метехи, был накрыт стол для правительства и почётных гостей. И столы, и стулья, и посуда с яствами были необыкновенными, в соответствии грузинским традициям и стилю. До появления гостей, здесь милиция не давала доступ никому, кроме членов правительства и постановочной группы. Наконец появились Шеварднадзе с почетными гостями. Застолье было не долгим. Произнесли праздничные тосты и… был ужас, когда гости правительства покинули специальное застолье. Милиция исчезла вслед с почетными гостями с Шеварднадзе. Народ хлынул к столам *революционным порывом*. Помните фильм, где народ врывается в Зимний Дворец? А тут потомки тех рабоче-крестьянской массы. *Нам ХХ Съезд открыл дорогу*… Из-под меня украли стул, на котором я сидел, у моего соседа напротив, по столу, из рук вырвали недоеденную куриную ножку, через минут пять, всё убранство, посуда, оригинальные стулья куда-то исчезли вместе с этой энергичной массой трудящихся. Мне было стыдно и смешно. А над опустевшим столом еще кружились опоздавшие выискивая что спереть. Я как побитый, от стыда за них, поплелся с этого лобного места напевая *Нам ХХ Съезд открыл дорогу*… Завен протирая стекло и баранку обратился к одному из пассажиров… — Пардон Вы в какой город поедете?..
-Да вот решаю. Где сезонную работу можно найти…
Завен разговорил его и он рассказал свою историю. – Я Геннадий. Гено Гагуа, но все меня называют Джони. Меня и моего соседа Сурика, его бабо Анаид ласково называла Джаным. А потом кто-то переделал это имя на Джони. Так и по жизни мои друзья и близкие называют меня Джони. Мы Жили на Авлабаре, /каждый, кто побывал в Тбилиси, слышал район нашего города Авлабар/. Наш дворик, смешно называть двориком, треугольное пространство, зажатое Домами. Чтобы попасть домой, или в наш дворик, надо зайти в покосившейся дверной проём с облупленными дверями, пройти по деревянному балкону, а дальше, по скрипучей лестнице и только вниз. Соседи, а тут нас всего три семьи, обращались в домоуправление о благоустройстве, но уже какой десяток лет, комендант заверял, что вообще эти дома и наш, так называемый двор подлежат сносу. Того коменданта уже давно нет, а наш двор и поныне живет. И даже стал исторической реликвией нашего убана. Квартиры нашего уникального двора, располагались так. Ступив с улицы на ступеньку из метрового квадратного камня, видимо некогда служил декоративному каменному забору, проходишь в покосившийся дверной проем, обшарпанную деревянную дверь не надо трогать. Она служит почтовому ящику для всего двора. Его прибили добротно, чтобы не украли, туда запихивают квитанции, повестки и иногда по ошибке газеты. Когда приходят письма, почтальон кричит в дверной проём имя кому письмо. Пройдя во внутрь, вы следуете по деревянному балкону, если к Сурику, то подальше и у лестницы вниз дверь, это дверь нашей ровесницы Эрны. По лестнице вниз, а потом чуть вперёд и снова лестница, идите она приведёт к моим дверям. Вот такой наш теремок. Сурика воспитывала бабо Анаид и его отец, дядя Роберт. Мать его, тётя Роза умерла от рака, когда Сурику было 5 лет. Дядя Роберт имел своё дело. Его тумбочка с маленькими тисками и набором напильников, стояла в тени под деревом, почти на площади *26 Комиссаров*, недалеко от армянского театра. Он изготавливал разные ключи для растерях. Мама Эрны преподавала немецкий в школе, где-то в Нахаловке. Тоже уникальный район нахального самостроя в прошлом. А отец Эрны, как выяснилось недавно, из военнопленных. После войны с Гитлером, эти пленные работали настройках, восстанавливая советскую разруху. Тётя Грета, не рассказывала, как и что. Во всяком случае, Эрна в период перестройки узнала про отца. Он и сейчас живёт в Германии. А мои родители, отец портной, а мама работала на почте. Иногда Сурик заменял отца у тумбочки с напильниками, пока дядя Роберт уходил домой на обед. Ведь дом, пару шагов отсюда. Говорят, у Сурика здорово получалось подгонять ключи к разным замкам. Он хвастался, что в домоуправлении потеряли ключи от сейфа и он его открыл. Я после армии закончил юридический в Новосибирске, там и оставался после института в управлении МВД. Удивляюсь, как его в милиции не зарегистрировали, как спеца по замкам. В нашем отделе городского управлении по Новосибирску, мы всех местных и гастролеров спецов по сейфам, знали и по фотографиям, и по ориентировке. Однажды, по агентурной информации, руководство предприятия, получили вечером в банке накануне зарплаты и деньги до утра поместили в сейф бухгалтерии, вот эта завлекалка настроила грабителей открыть сейф. Замдиректора этой организации уже, где-то засветился на подобном деле. Поэтому, засада была спланирована чётко. Во время захвата я случайно увидел Сурика, точнее услышал его голос. Оглянулся, точно, друг моего детства Сурик. Ну как я мог пройти мимо, не согрешив перед законом. Я забрал задержанного у сержанта, посадил в свою канарейку, и мы отъехали. Не произнеся ни одного слова, я остановился и стал ковыряться в моторе. Сурик сообразил, что делать. После этого случая мы с ним вообще не встречались. В управлении возник вопрос, а где еще один задержанный? Я сослался на то, что задержали ошибочно прохожего инвалида с протезом руки. При задержании ему повредили протез. Чтобы не поднимать шума прессой, я его отпустил. Мне для проформы объявили выговор, на этом и закончился вопрос. Вскоре я перевелся в Тбилиси. Получил квартиру в новом районе Вашлиджвари и вышел на пенсию. Заходил в старый дворик на Авлабаре. Но там на дверях Сурика большой старинный замок. Наверное, этот мастер по замкам специально повесил на дверь антиквариат. Из старых жильцов уже никого нет. Время забрало их с собой, а Эрна в Германии. Мои дети знают историю нашего дворика и много слышали от меня о Сурике. Но про новосибирскую историю я не рассказывал никому. Недавно, лет 5 назад, ко мне пришли двое парней. Спросили-Вы Джони. Я чуть не поперхнулся. Это имя я носил в детстве на Авлабаре. Они мне дали какие-то бумаги и билет на самолёт. На следующий день, не задавая лишних вопросов я приехал в аэропорт. Парни меня ждали… — Мы выполняем просьбу Сурена… У Сурена был рак, и он приехал в Германию лечится. Но поздно. Так я попал на похороны Сурика. На похоронах встретил Эрну. Я её узнал по грустной улыбке. После похорон один из моих сопровождающих протянул мне пакет… -Сурен просил вам передать. Это ваша доля. Сумма была очень даже неплохая, но, когда в советском союзе стали менять деньги всё полетело прахом. А сейчас и пенсия не большая. Теперь ищу работу… Воцарилась тишина. Завен прервал молчания… -Смотри, у воров есть свое понятие, которого нет у тех, кто за ними гоняется… Через минут тридцать все пассажиры заняли свои места, и мы продолжили путь.
Проехав от границы километров 15, по дороге районного значения. А его асфальтовое покрытии может считаться шикарным по сравнению с советскими магистральными трассами. Наш автобус остановился. Здесь развилка дорог. Кому в сторону Трабзона разгружали свой скарб, а нам в Артвин.
Меня беспокоило то, что уже темно. А как наши пассажиры ночью, в чужой стране. Тем более со своим товаром.
Завен понял моё беспокойство и успокоил меня:
-Здесь на много спокойнее и безопаснее чем у нас в любом городе. Стоит громко произнести слово *Полиция*, и они уже здесь как из-под земли. А если кто что украл в магазинах, так это наши советские.
Автобус полез по горному серпантину в Артвин. Мне было и любопытно и приятно осознавать, что здесь, на обратном склоне этой горы Грузия.
Я не верил своим глазам. Наш автобус находился в небе среди звёзд. Всюду вверху, внизу и со всех сторон автобуса горели звёзды. Где-то внизу, вдали светится какой-то город.
Пожилая женщина, пассажирка автобуса, восторженно произнесла:
-Смотрите. Мы на небесах среди звёзд одни. И только Бог с нами!..
Автобус въехал на освещённую городскую площадь. В этом Артвине действительно ночью как в сказках светятся звёзды по всюду. А свет из окон домов и городских освещений дополняют иллюзию небесного пространства. Красотища. Наконец путь из Тбилиси завершён. Все разошлись со своим скарбом кто куда. Я направился в отель своего знакомого. Завен решил ночевать в автобусе.
Утром, позавтракав вместе с Завеном, я встретился с хозяином отеля и обговорили все вопросы о приезде моей группы артистов на гастроли. К сожалению для моего турецкого приятеля это мероприятие впервые и не все детали в организационном вопросе были известны. Позже это вылилось в определённые трудности. А пока, распрощавшись я собрался в обратный путь. Тем более и мой турецкий приятель выезжал в другой городок, где у него второй отель. Я и Завен прогулялись по Артвину. Здесь нет ни одной улочки без спуска и подъёма. На узких улочках лихо проносились автомобили в притирку разъезжаясь со встречным транспортом. Пацанёнок на мотоцикле пронёсся по тротуару, так как проезжая часть была занята встречным разъездом.
Мы направились к русскому базару. Это в 10 км от Артвина в другом городке. На земле, разложены всё что угодно. От пальчиковых батареек до автомобильных аккумуляторов. Фрезерный станок, наковальня, набор инструментов автослесаря. И много чего. И всё явно за бесценок. Тут встретил и знакомых. Учителя, врачи инженеры с опущенными на лоб головными уборами прятали свой стыд и униженность своей нуждой.
Э-эх! Нам ХХ съезд открыл дороОгу…
Завен уже договорился с продавцами русского базара, которые на его автобусе будут вечером возвращаться назад в Тбилиси. С Артвина до границы добрались к десяти часов вечера. Уже в 12 ночи были на грузинской территории и заковыляли, не спеша домой в Тбилиси. Пока выехали из Батуми, Завен почти на каждом перекрёстке расплачивался с Гаишниками. Тут своя мафия. Ты проехал, а о тебе уже этот сообщает другому. И так каждый водитель попадает *из рук в руки* ГАИ.
На пол пути до Тбилиси ещё один таможенный контроль. Охренеть можно с этими выдумщиками рэкетирами. Автобус без мешков и тюков с товарами. Но они вновь загоняют его в закрытый двор и вымогают мзду.
К утру, продавцы с русского базара, наполовину опустошёнными карманами добрались в Тбилиси. В городе, как и во многих *союзе нерушимых республик свободных*, неразбериха. Пахнет всеобщим бандитизмом. С каждым днём этот поток неразберих всё круче закручивается, превращая эту эпоху в водоворот. Э-эх! Нам ХХ съезд открыл дороОгу…