Прогноз погоды в последнюю неделю ноября обещает снег, метель, на дорогах гололёд. Нет нет, не здесь, в Грузии. А у нас на балконе +27. Раньше, когда где теплынь, мы с умилением обозначали- *Ташкент*, а теперь мы в Анталии. Так вот, сидим на балконе, чай пьём, вспоминаем мой Тбилиси. Прошли по всему городу, поднялись на Мтацминда *Гора Святого Давида*. Остановились у могилы Грибоедова. Прочитали трогательные слова его жены, о её любви. Умолкли. Тут я произнёс моё *Завещание*, похоронить меня обязательно в Грузии. На могилу в пантеоне захоронений великих людей, я не претендую, а вообще, не мешало бы. Или в любом месте, только обязательно в Грузии.
И тут жена стала выяснять, а чем мне тут не нравится? Ой. Господи, пошли споры и предложения, вопросы- Где лучше быть захороненным? В этой дискуссии я уже стал мысленно подбирать костюм, сорочку в чём будут меня хоронить. И вспомнил. Как-то, на съёмках одного фильма, где я являлся постановщиком трюков, на съёмке эпизода *во дворе героя проходят похороны*. Надо снимать, а *покойника* нет. Из массовки все суеверны, боятся по нарошку в гроб лечь. Старушка за моей спиной пробурчала, кто раньше времени в гроб ляжет, тот очень долго туда не попадёт. Тогда я и лёг в тот гроб. Очень весёлый эпизод получился. Дело в том, что в той деревне при похоронах, если покойник при жизни любил лежать на боку, подперев ладошкой голову, то и хоронили его в той позе. А если любил плясать, то и плясали покойничка с гробом. Словом, съёмки прошли весело. И я остановил дискуссию на балконе, рассказав про те съёмки и слова бабульки. Значить ещё не посадили то дерево, из которого мне смастерят гроб. Все притихли. Через минуту тишины я услышал шёпот моего друга. — Саныч, будь спокоен, если помрёшь, я тебя в Грузию отвезу. Отзывчивый друг.