Сидели у моего друга Серго, *лясы точили*. Кто-то завёл тему о ядовитых змеях, которые появились в разных районах Тбилиси.
Слева от меня расположился малыш, внук моего друга. Я взял из вазы пару спаренных вишенок и повесил на уши малыша, как фруктовые сережки. Ему видимо не понравилось. Он снял и бросил на стол. А за столом обсуждали про змей. Я взял со стола спаренную пару и рассказал малышу, как мы в детстве носили с вишенками или черешни сережки. А за столом всё обсуждали напасть с ядовитыми змеями в Тбилиси.
Я повернулся к компании и заметил, на меня, гипнотизируя, смотрят багровые глаза ядовитой змеи. Я не мог промолвить, что-то или отвернутся от этого зловещего взгляда. Змея медленно повернула голову к беседующим. В комнате все настороженно притихли. Змея зевнула огромной пастью. Я пытался отодвинуться от неё, но и она последовала за мной, угрожающе зыркнув багровыми глазами. Эта сцена продолжалась, примерно минут две, но мне казалось целой вечностью. Угрожающую обстановку разрядил малыш, внук моего друга Серго. Малыш слез со своего кресла, подошёл к змее, которая всё ещё гипнотизировала меня, оторвал её багровый глаз, одну из спаренных вишенок и съел. В комнате раздались аплодисменты.
Моя впечатлительность и вера по Станиславскому, заставили принять мою руку, со спаренными вишенками зажатыми между пальцами с тыльной стороны ладони, как гипнотизирующие глаза зловещей головы ядовитой змея. Мне стало неловко за мой настоящий страх и пришлось выкручиваться:
-Жаль, что пандемия ограничивает наши шоу. Эту сценку со змеёй можно исполнять в моём репертуаре.