Шоколадка для настроения

Говорят — понедельник день тяжёлый…
Не согласен. Не весёлый!? Может быть. Но я как-то «подсмотрел» совет моей читательницы Ольги Тезджан из Стамбула своей знакомой:
— Если плохое настроение, съешь шоколадку и настроение поднимется.
Как то сам попробовал, съел шоколадку и правда, стало веселее. Даже захотелось повторить и повторил.
Ну вот, опять меня упрекнёт мой друг поэтесса Сандра Верели. Мол, Вы вечно вокруг да около, а главное в последнюю очередь…
А куда спешить? Я уже дома.
А то, водитель автобуса меня высадил. Говорит:
— Карантин. Ограничения. Кому за 65 после полудня, т.е., после 12 дня выход на улицу запрет. Что я Золушка! В 12 надо быть дома? Аж настроение испортил. А сегодня не прохладно +31. Вот и вспомнил совет про шоколадку.
С утра в банк, потом оплатил счета за телефон, интрернет. Заковылял слеповатый не молодой гражданин, это я, дальше. Прохожу мимо заднего двора жандармерии. Обычно там, в просторном дворе крепкие симпатичные парни заняты своими делами, то задерженного оболтуса в СКД сопровождают, то на вызов где ЧП мчатся. Забор тут открытый. Бетонное заграждение мне выше пояса, а потом металические прутья. Так что им от нас и нечего скрывать. Прохожу мимо, вдруг, прямо в глухое ухо:
— Гав!
Я аж подпрыгнул. Сзади старикашка семенил, так и он оторопел. Вот, если в тот момент, когда я от неожиданности подпрыгнул, замерили бы высоту моего прыжка, уваряю вас, был бы мировой рекорд. Приземлился и смотрю, на меня смотрит, улыбающая морда овчарки.
— Саныч не узнаёшь?…
Я обалдел. Ведь прекрасно знаю способности овчарок. Но чтобы разговаривала…
У меня волосы дыбом.У старикашки, что рядом, челюсть вставная вывалилась. Он её спешно поднял и быстро засеменил прочь. Между забором и времянкой огражден выгул для дежурных собак. Из времянки появился мой приятель Сердар:
— Саныч не узнаёшь? — Повторил он.
И тут я понял кто гавкал, а кто спрашивал. Но волосы у меня на голове оставались дыбом.
А Сердар продолжал:
— Это тот малыш, помнишь, у меня дома на полу лужи делал? Это тот пёс Грант…
Я помню пушистого озёродела.
— Надо же как вымахал…
Сердар из глубины времянки показал мне нагрудник с медалями Гранта. Вообще, я слепой, но рассмотрел блестящие награды. Их было так много, как у Брежнева на груди.
— Грант и недавно отличился. Двух террористов уложил. Одного за руку обезоружил, а потом за пах. Тот аж на суде держался за покусанное место. Судья плакала от смеха. А второго с ног сбил. Тот упал. Грант сел на него. Тот голову поднимает, а Грант лапой его к земле. Один катался по земле, держась за покусаное место, а второй послушно лежал до прихода наряда… Рассказывал с гордостью за своего питомца кинолог Сердар.
А Грант делал вид, будто говорят не о его подвигах.
— Вот сидим, расчёсываемся. Это он любит.
Попрощавшись, я заторопрился на автобус. Как Золушка. Чтобы в 12 быть дома. Ковылял и хохочу, вспоминая, как Грант гавкнул.
Прохожие, наверняка, подумали: -«Вот — сумашедший с торчащими дыбом волосами, и ещё хохочет без всякого повода. Добежал до остановки автобуса…
А дальше вы уже знаете и про шоколадку тоже.